← Все статьи

Михаил Поляков

Выставка истории хоррора в Музее кино Академии: почти 350 предметов и мысль о том, что ужасы это способ читать историю

Уровень: ПростойВремя чтения: 9 мин

Темы: Культура, История

Длинный полутёмный музейный коридор с пустыми рамами по стенам, в конце приоткрытая дверь, из неё падает узкая полоса света на пол

Короткий ответ: в лос-анджелесском Музее кино Академии открылась выставка «The Horror Show»: почти 350 реквизитов, костюмов, оригинальных постеров и других предметов, показ до 25 июля 2027 года. Устроена она как длинный коридор, вдоль стен которого висят постеры за столетие, из которого можно войти (или не входить) в шесть залов: готический хоррор, психологический, научный, слэшер (фильмы про убийцу, который по очереди расправляется с героями), религиозный и про призраков. Главная мысль кураторов не про страшное, а про историю: по их версии, фильмы ужасов записывают то, чего люди боялись в своё время, и потому их можно читать как летопись общих страхов. Ниже что внутри, какие цифры о популярности жанра приводит издание и что из этого стоит запомнить.

Как устроена выставка

Старший куратор выставок музея Джессика Нибель объясняет замысел коридора просто: искали то, что объединяет самые разные фильмы ужасов разных эпох и стран, и коридор этим оказался. Длинный пустой коридор действительно общее место жанра: зритель знает, что за поворотом что-то есть, и всё равно идёт.

Дальше шесть залов, каждый про свой вид ужасов. Из них самый необычный по решению это зал призраков: он нарочно самый пустой, потому что пустое пространство намекает на присутствие духов, страшных именно тем, что их по большей части не видно. Там же набор японских гравюр, показывающий, сколько разных обличий бывает у призраков.

Из врезки в статье, полезной для общего образования: первым фильмом ужасов широко считается трёхминутная короткометражка 1896 года «Le Manoir du Diable» Жоржа Мельеса, где летучая мышь превращается в дьявола.

Что там показывают

Коротко по залам, по описанию издания.

Готический. Первые издания «Дракулы» Брэма Стокера 1897 года и «Кармиллы» Джозефа Шеридана Ле Фаню 1872 года: Нибель хотела показать, что корни фильмов ужасов лежат за пределами истории кино. Чёрный плащ Белы Лугоши из экранизации 1931 года она называет одной из главных ценностей собрания музея, и рядом с ним выставлены красные доспехи Дракулы в исполнении Гэри Олдмена из фильма Копполы 1992 года работы художницы по костюмам Эйко Исиоки.

Психологический. Встречает посетителей немецкое издание книги Фрейда «Исследования истерии» 1895 года. Старейший связанный с кино предмет всей выставки тоже здесь: постер 1920 года к «Кабинету доктора Калигари». Дальше топор и красная куртка Джека Николсона из «Сияния», копия тела миссис Бейтс из «Психо», смирительная рубашка и маска Ганнибала Лектера, чашка из «Прочь», книжка из «Бабадука», полосатый костюм Кристиана Бейла из «Американского психопата» и голубое платье Кэти Бейтс из «Мизери».

Научный. Первое издание «Франкенштейна» из тиража в 500 экземпляров, где не указано имя автора, Мэри Шелли. И оригинальный реквизит из «Чужого»: лицехват и сам ксеноморф.

Религиозный. Собрание ведьм из разных фильмов: Валак из «Заклятия 2», мадам Блан из «Суспирии», Дани из «Солнцестояния», Пинхед из «Восставшего из ада», тётя Глэдис из «Оружия» и Энни из «Sinners». Ни одна не носит шляпу и не держит метлу. Замысел Нибель объясняет так: уйти от патриархального образа ведьмы как «старой карги в тёмном лесу, которая ест детей» и показать женщин, живущих на краю общества или изгнанных из него за отказ жить по всем правилам.

Почему жанр сейчас на подъёме

Несколько цифр, которые приводит издание. Источник у них один, Smithsonian, и способ подсчёта там не раскрыт, так что держать их стоит как утверждение издания.

  • В последние годы жанр вырос в популярности: он преобладал среди самых кассовых англоязычных фильмов 2024 года и дал наибольшую медианную отдачу на вложения среди всех жанров в 2025 году.
  • «Sinners», история про вампиров и блюз в Миссисипи 1930-х, в прошлом году получил рекордные 16 номинаций на «Оскар».
  • В этом году независимые «Obsession» и «Backrooms» неожиданно хорошо прошли в прокате при скромных бюджетах. «Obsession» собрал больше 500 млн долларов при бюджете меньше 1 млн, и это тоже рекорд.

Формулировку про отдачу на вложения стоит оставить ровно такой, какой её дало издание: наибольшая медианная отдача среди всех жанров в 2025 году. Как именно её считали, там не сказано, поэтому пересчитывать её в отношение сборов к бюджету я не берусь.

Главная мысль: ужасы как способ читать историю

Самое интересное в материале не предметы, а сквозная идея кураторов. Хоррор они описывают как своего рода историка: он записывает и отражает меняющиеся общие страхи.

Нибель говорит об этом прямо: главный урок фильмов ужасов в том, что они держат зеркало перед нами и перед нашим временем; если хочется другого способа изучать историю, стоит смотреть фильмы ужасов разных лет, и станет понятно, чего люди боялись.

Примеры из статьи:

  • «Кабинет доктора Калигари» (1920) превращает недавние травмы Первой мировой в сюжет о лунатике, бездумно исполняющем приказы властного вождя.
  • «Американский психопат» (2000): полосатый костюм банкира с Уолл-стрит, который ведёт двойную жизнь, воплощает критику корпоративной потребительской культуры 1980-х и 1990-х. От себя добавлю наблюдение, которого в источнике нет: плащ Дракулы 1931 года и костюм банкира 2000 года это два разных страха, один про сверхъестественное, другой про обычную рабочую жизнь, где чудовище неотличимо от коллеги.
  • «Субстанция» (2024): склянки с сывороткой отсылают к бесконечной череде средств красоты из соцсетей и к давлению стандартов внешности на женщин.

К выставке привлекали исследователей, и их толкования в статье поданы именно как толкования.

Анджела Мари Смит из Университета Юты считает версии «Дракулы», «Франкенштейна» и «Доктора Джекила и мистера Хайда» 1931 года откликом на евгеническое движение той эпохи. Евгеника это существовавшее тогда представление, что людей с якобы нежелательными признаками нужно лишать возможности иметь детей. Здесь же приведён проверяемый факт: к 1931 году законы о принудительной стерилизации приняли 30 американских штатов. Она же обращает внимание на волну фильмов 1960-х и 1970-х о беременности и родах, совпавшую со второй волной феминизма; на выставке это книга «All of Them Witches» из «Ребёнка Розмари», реквизитный младенец из «Оно живо» и эскизы яйца ксеноморфа из первого «Чужого». Издание отдельно отмечает, что все три фильма сняты мужчинами.

Тананарив Дью, писательница и историк кино, преподающая чёрный хоррор и афрофутуризм в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, говорит про «Кэндимэна» 1992 года. Фильм перенёс действие рассказа из Ливерпуля в чикагский жилой комплекс Кабрини-Грин и сделал убийцу чернокожим. По её словам, у этого места тогда была плохая репутация, жить там было непросто, а в руках Голливуда оно стало чудовищным; фильм отражал страх перед городским пространством и перед чернотой в этом пространстве. Самого фильма 1992 года на выставке нет, но показаны крюк и куртка из его продолжения 2021 года.

Что из этого забрать себе

Мысль кураторов полезна и вне кино. Если вымысел показывает, чего люди боялись, то и любой поток историй вокруг вас это слепок страхов своего времени. Проверить саму мысль можно без выставки: возьмите три фильма ужасов, снятых с разницей лет в двадцать, и выпишите, чем в каждом пугают, сверхъестественным существом, человеком рядом, собственным телом или техникой, и сопоставьте с тем, что происходило в те годы. Признак, что способ сработал: вы можете назвать конкретное событие или перемену, к которой страх привязан. Если не получается, вывод тоже честный: не всякий фильм про своё время, многие про деньги и про моду на приём.

Дальше это мой собственный вывод, в источнике его нет. Тот же вопрос полезно задавать себе на работе, когда вам что-то продают: какой страх здесь используется. Если в разговоре о покупке ИИ-инструмента или автоматизации вместо пользы вам описывают угрозу («отстанете от конкурентов», «вас заменят», «через год будет поздно»), это тот же приём, что и в кино, только без развлечения. Насколько он распространён, я не измерял и утверждать не берусь.

Что с этим делать, если вы решаете, что автоматизировать первым. Попросите у поставщика четыре числа и один ответ, без слов об угрозе.

  1. Сколько часов в месяц задача занимает сейчас и сколько, по оценке поставщика, будет занимать после. Первую цифру сверьте со своими записями за прошлый месяц, это измеримо. Вторая пока только прогноз продавца: проверить её можно лишь пробным запуском на одном участке, когда вы месяц поработаете по-новому и посчитаете часы тем же способом, что и до него.
  2. Сколько стоит запуск: работа по внедрению, настройка, перенос данных, обучение сотрудников.
  3. Сколько стоит владение в месяц: подписка, обслуживание, оплата вычислений.
  4. Кто поддерживает решение дальше и что будет, если этот человек или подрядчик пропадёт.

Дальше арифметика на салфетке, но с одной оговоркой, из-за которой чаще всего и ошибаются. Освобождённые часы сами по себе не деньги: если зарплаты остались те же и люди просто стали менее заняты, расходы компании не изменились. Деньгами они становятся в двух случаях: вы действительно сокращаете расходы (меньше переработок, не нанимаете следующего человека, отказываетесь от подрядчика) или занимаете освободившееся время работой, отдачу которой можете оценить в деньгах. Посчитайте в месяц именно эту пользу и сравните её с ежемесячными расходами на решение. Если польза меньше расходов, срок окупаемости не наступит, сколько ни жди. Если больше, разделите стоимость запуска на разницу и получите число месяцев до возврата вложений.

Признак, что разговор здоровый: все четыре пункта названы и проверяемы. Признак, что вам продают страх: цифр нет, зато есть срок, после которого «будет поздно». А если подходящей задачи пока не нашлось, это нормальный исход: месяц записывайте, на что у сотрудников уходит время, и возвращайтесь к разговору с готовыми часами на руках.

Итог

В Музее кино Академии в Лос-Анджелесе до 25 июля 2027 года показывают «The Horror Show»: почти 350 предметов, длинный коридор с постерами и шесть залов по видам ужасов, от первого издания «Дракулы» и плаща Белы Лугоши до ксеноморфа и платья из «Мизери». Издание приводит цифры о подъёме жанра: преобладание среди самых кассовых англоязычных фильмов 2024 года, наибольшая медианная отдача на вложения в 2025 году, 16 номинаций на «Оскар» у «Sinners» и больше 500 млн долларов сборов у «Obsession» при бюджете меньше миллиона. А главная мысль выставки простая: фильмы ужасов показывают, чего люди боялись в свои годы, и в этом смысле их можно читать как историю.

Я занимаюсь ИИ-агентами и автоматизацией. Если хотите посмотреть мои проекты или обсудить свою задачу, загляните в портфолио.

Источники